whitelook / Depositphotos.com

Научные организации, рейтинговые агентства, ОЭСР и Банк России допускают, что рост ВВП в 2019 году в России составит менее 1%. Всемирный банк в очередной, четвертый раз снизил прогноз до 1%, хотя изначально предполагал рост ВВП в 1,8%. Об этом сообщил макроэкономист Сергей Блинов на состоявшемся вчера заседании «Столыпинского клуба». По мнению эксперта, рост ВВП в 2019 году исходя из ситуации по состоянию на август составит около 0,5%.

8 октября текущего года в Правительстве РФ состоялось совещание о дополнительных мерах по ускорению экономического роста. Председатель Правительства РФ Дмитрий Медведев в рамках данного совещания подчеркнул, что дополнительные меры для ускорения роста экономики не должны повторять предусмотренные нацпроектами решения. Он обратил внимание на то, что необходимы конкретные шаги по улучшению делового климата, снижению административной нагрузки, развитию конкуренции. Дмитрий Медведев указал также, что следует разработать долгосрочные тарифные предложения, обеспечить функционирование системы гарантий для участия в долгосрочных инвестиционных проектах, выделить в отдельные блоки предложения по рынку труда, повышению эффективности госсектора, подготовить дополнительные меры по увеличению несырьевого экспорта и ускорению технологического развития.

Между тем ВВП, как полагает Сергей Блинов, зависит от реальной денежной массы (количества денег в обращении с учетом темпов инфляции). Корреляция между ними, по словам эксперта, практически стопроцентная. «При этом, во-первых, нужно уметь добавить деньги так, чтобы они не обесценивались. Второе – нужно учитывать, что ВВП растет по обычной линейной шкале, а реальная денежная масса растет на порядки, по логарифмической шкале. То есть рост денежной массы – опережающий по отношению к росту ВВП. И еще одно замечание – речь идет о рублевой денежной массе. Неважно, сколько долларов в российской экономике, важно – сколько в ней рублей», – пояснил Сергей Блинов. Эксперт отметил, что, если учитывать обозначенные факторы, то можно прийти к выводу о том, что повлиять на экономический рост как таковой не в силах Правительство РФ. Решающую роль, по словам макроэкономиста, в данном вопросе играет Банк России, поскольку именно он может увеличить количество рублей к экономике.

Напомним, что эмиссия наличных денег, организация их обращения и изъятия из обращения на территории Российской Федерации осуществляются исключительно Банком России. А основной целью денежно-кредитной политики Банка России является защита и обеспечение устойчивости рубля посредством поддержания ценовой стабильности, в том числе для формирования условий сбалансированного и устойчивого экономического роста (ст. 29, ст. 34.1 Федерального закона от 10 июля 2002 г. № 86-ФЗ «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)»).

В сентябре Банк России опубликовал проект Основных направлений единой государственной денежно-кредитной политики на 2020 год и период 2021 и 2022 годов. Согласно проекту в рамках базового сценария на 2020-2022 годы Банк России прогнозирует рост номинальной денежной массы в 7-12% при инфляции в 4%. «Если из предполагаемых 7-12% роста номинальной денежной массы вычесть 4% инфляции, то это означает, что рост реальной денежной массы составит только 3-8%», – объяснил Сергей Блинов. Он указал, что такие показатели коррелируют с прогнозом роста ВВП только от 0,6% до 1,6%.

Эксперт считает, основываясь на данных за 1999-2000 годы и 2010 год, что возможно добиться роста ВВП в 5% за два квартала. Для этого, по его словам, необходимо обеспечить рост реальной денежной массы до 26% (номинальной – до 30%). Именно рост реальной денежной массы, по мнению Сергея Блинова, является управляемым фактором, поскольку это способен осуществить Банк России. Так, в период накопления средств Фонда национального благосостояния (далее – ФНБ) он может выпустить новые деньги при покупке валюты у экспортеров и пополнить ФНБ. В период расходования средств ФНБ Правительство РФ может продать валюту Банку России за новые выпущенные им рубли. При этом для обеспечения реального экономического роста нужны, по словам эксперта, высокие ставки. Если увеличивается количество денег в обращении, то ставки должны подниматься, чтобы избежать инфляции.

С необходимостью увеличения реальной денежной массы для обеспечения экономического роста согласен в целом и управляющий директор группы Arbat Capital Алексей Голубович. Между тем он считает, что требуются для экономического роста и институциональные, структурные реформы. Так, эксперт указал на проблему правовой защищенности бизнеса. По его словам, с юридической точки зрения, прежде всего с позиций уголовного права, рискованной задачей является реструктуризация долгов. А рост денежной массы следует использовать в первую очередь точечно, направляя в разные отрасли экономики в зависимости от нуждаемости. Президент «Столыпинского клуба» Евгений Тарло отметил, что в экономике России существуют колоссальные диспропорции. Например, в банковском секторе несколько банков получают сверхприбыль, а другие – банкротятся.

Кроме того, Евгений Тарло указал, что при формировании денежно-кредитной политики следует ориентироваться на повышение внутреннего потребительского спроса. Сергей Блинов подчеркнул в свою очередь, что «прилив поднимает все лодки», имея ввиду первичность достижения цели экономического роста, который впоследствии повлияет на потребительский спрос, позволит выделять из бюджета средства на помощь социально-незащищенным слоям населения, повышать зарплаты и т. д.

______________________________

 С текстом проекта Основных направлений единой государственной денежно-кредитной политики на 2020 год и период 2021 и 2022 годов можно ознакомиться на официальном сайте Банка России.

AllaSerebrina / Depositphotos.com

Сегодня на рассмотрение Госдумы внесен проект изменений в Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее – Закон № 323-ФЗ), который призван устранить правовую неопределенность при оказании скорой медицинской помощи гражданам.

Планируется предоставить врачам скорой помощи возможность работать без получения предварительного письменного согласия у пациентов на медицинское вмешательство. По мнению авторов законопроекта, при оказании скорой медицинской помощи определить способность гражданина выразить свою волю относительно каких-либо лечебных действий бывает затруднительно, так как зачастую это происходит во время нахождения пациента в стрессовой ситуации, массовом ДТП, в условиях ограниченного времени контакта с пациентом либо при отсутствии законного представителя. Решение о медицинском вмешательстве без согласия пациента в таких случаях должен будет принять старший выездной бригады.

Напомним, под медицинским вмешательством понимается деятельность медработника, затрагивающая физическое или психическое состояние гражданина в профилактических, диагностических, лечебных и реабилитационных целях (п. 5 ст. 2 Закона № 323-ФЗ).

На сегодняшний день, согласно ст. 20 Закона № 323-ФЗ, гражданин (или его законный представитель) должен дать добровольное согласие при любом виде медицинского вмешательства.

Действующий закон предусматривает случаи медицинского вмешательства и без согласия гражданина (п. 9 ст. 20 Закона № 323-ФЗ). Среди них:

• медицинское вмешательство по экстренным показаниям;
• в отношении лиц, страдающих заболеваниями, представляющими опасность для окружающих;
• лиц, страдающих тяжелыми психическими расстройствами;
• совершивших преступления;
• при проведении судебно-медицинской, в том числе психиатрической экспертизы;
• при оказании паллиативной помощи, если состояние гражданина не позволяет ему выразить волю, и отсутствует законный представитель.

Однако оказание скорой медицинской помощи без согласия пациента в данный перечень не входит.

Как следует из пояснительной записки к проекту закона, его принятие ускорит получение гражданами своевременной и качественной медицинской помощи и позволит обеспечить правовую защищенность медицинского работника выездной бригады скорой медицинской помощи. Кроме того, законопроект также позволит устранить противоречия, возникающие со ст. 124 Уголовного кодекса, о неоказании помощи больному.

 _____________________________

^{С текстом законопроекта № 812687-7 «О внесении изменений в статью 20 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» и материалами к нему можно ознакомиться на официальном сайте Госдумы.}

belchonock / Depositphotos.com

В Госдуме готовится к рассмотрению в первом чтении законопроект о внесении изменений в Гражданский кодекс, направленных на повышение уровня защиты прав граждан на неприкосновенность частной жизни и охрану изображения. Проект был внесен в нижнюю палату парламента первым заместителем председателя Комитета Госдумы по государственному строительству и законодательству Юрием Синельщиковым еще в октябре 2018 года. Первое чтение было изначально назначено на 26 июня текущего года, но до сих пор не состоялось. Между тем ответственный комитет рекомендовал отклонить законопроект, сославшись на необходимость обеспечения баланса права на неприкосновенность частной жизни и свободы слова и невозможность описания в законе конкретных пределов охраняемого законом интереса к частной жизни публичных личностей.

В современном обществе достаточно остро стоит вопрос о гарантиях защиты права на неприкосновенность частной жизни (ст. 23 Конституции РФ). Это связано прежде всего с тем, как отметила на прошедшем вчера в Госдуме тематическом круглом столе управляющий партнер юридической группы «ПАГ» Александра Николаева, что скорость распространения информации стала значительно выше благодаря развитию Интернета. Кроме того, персональная информация о гражданах, особенно о публичных личностях, может быть монетизирована разного рода организациями, включая СМИ.

Конституционные нормы запрещают собирать, хранить, использовать и распространять информацию о частной жизни лица без его согласия (ч. 1 ст. 24 Конституции РФ). Подобного рода правило, в том числе в отношении изображения гражданина, закреплено и в гражданском законодательстве. Однако ГК РФ предусмотрены исключения. Согласие гражданина на сбор, хранение, распространение и использование информации о его частной жизни не требуется, если указанные действия осуществляются в государственных, общественных или иных публичных интересах, а также если информация ранее стала общедоступной либо была раскрыта самим гражданином или по его воле. Изображение гражданина тоже допускается распространять, использовать без согласия в государственных, общественных или иных публичных интересах (п. 1 ст. 152.2, п. 1 ст. 152.1 ГК РФ).

Александра Николаева пояснила, что проблемы в правоприменительной практике связаны с двумя положениями законодательства – о возможности использования информации о частной жизни лица без его согласия в иных публичных интересах и в случаях, если информация стала ранее общедоступной. Понятие иных публичных интересов размыто. Его юридическое содержание, как заметил председатель адвокатской коллегии «Тарло и партнеры» Евгений Тарло, не ясно, особенно учитывая наличие в законе отсылок также к общественным и государственным интересам. Таким регулированием нарушается, согласно замечанию адвоката, принцип правовой определенности. Что касается второго положения об общедоступной информации, то, по мнению Александры Николаевой, оно является несправедливым. Норма позволяет заинтересованным лицам осуществлять распространение информации о частной жизни гражданина без его согласия без риска привлечения к ответственности, если, например, на каком-либо сайте эта информация уже была опубликована другим лицом, то есть стала общедоступной. При этом эксперт обратила внимание на то, что соответствующее доменное имя может быть зарегистрировано за пределами России, в результате чего привлечь «первоисточник» к ответственности становится очень сложно. По мнению Александры Николаевой, действующее регулирование в ГК РФ не согласуется с позицией Конституционного Суда Российской Федерации, согласно которой право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну означает предоставленную человеку и гарантированную государством возможность контролировать информацию о самом себе, препятствовать разглашению сведений личного, интимного характера. В понятие «частная жизнь» включается та область жизнедеятельности человека, которая относится к отдельному лицу, касается только его и не подлежит контролю со стороны общества и государства, если носит непротивоправный характер (Определение КС РФ от 28 июня 2012 г. № 1253-О).

В практике существует позиция Верховного Суда Российской Федерации о том, в каких случаях можно говорить о наличии публичного интереса. Речь идет, в частности, о ситуациях, когда гражданин является публичной фигурой – занимает государственную или муниципальную должность, играет существенную роль в общественной жизни в сфере политики, экономики, искусства, спорта или любой иной области, а обнародование и использование изображения (конкретно о нем говорится в Постановлении ВС РФ) осуществляется в связи с политической или общественной дискуссией или интерес к данному лицу является общественно значимым (п. 44 Постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации«). Однако, как полагает Александра Николаева, ВС РФ приводится лишь пример того, что может пониматься под публичным интересом. Но в действительности для правоприменения достаточно указания на государственный и общественный интересы. Адвокат, судья в отставке, депутат Госдумы первого созыва Борис Замай подчеркнул, что судьи, как правило, опираются на буквальное толкование норм права. Именно поэтому на практике они иногда вынуждены отказывать гражданам в защите права на неприкосновенность частной жизни, следуя «букве закона» и опираясь на преследование предполагаемыми нарушителями иных публичных интересов или на факт опубликования спорной информации о частной жизни другими лицами ранее.

Председатель Комитета Госдумы по государственному строительству и законодательству Павел Крашенинников обратил внимание на то, что тема защиты права на неприкосновенность частной жизни актуальна не только для публичных фигур, а для всех граждан. Любой может оказаться в «публичном» пространстве и вызвать у коммерческих структур интерес к личным данным.

Упомянутым ранее законопроектом предлагается исключить из ст. 152.1 и ст. 152.2 ГК РФ положения о возможности использования информации о частной жизни и изображения гражданина без его согласия в иных публичных интересах. Предполагается также исключить положение о возможности использования информации о частной жизни лица без согласия, если она ранее стала общедоступной. Депутаты и эксперты, принявшие участие в обсуждении в Госдуме, поддержали данный проект большинством голосов. В резолюции по итогам круглого стола (текст резолюции имеется в распоряжении ГАРАНТ.РУ), которую представят председателю Госдумы Вячеславу Володину, отмечается необходимость обеспечения качественной правовой охраны и защиты частной жизни граждан и их изображений в век цифровых технологий.

rukanoga / Depositphotos.com

Действующее гражданское законодательство не позволяет использовать результаты интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации без согласия правообладателя. Их использование, если оно осуществляется без такого согласия, является по общему правилу незаконным (п. 1 ст. 1229 Гражданского кодекса). Но данное правило не распространяется на ситуации, когда правообладатель злоупотребляет своими правами.

Так, один ИП обратился в арбитражный суд с иском к другому предпринимателю о взыскании компенсации за нарушение исключительного права на товарный знак. Правообладателем спорного объекта интеллектуальной собственности является истец. Однако предприниматели разработали товарный знак во время осуществления совместной предпринимательской деятельности, и госпошлину за продление срока действия исключительного права на него в период сотрудничества оплачивал ответчик.

После прекращения совместной деятельности ответчик продолжил использование спорного товарного знака при производстве, рекламировании, демонстрации и реализации товаров, что и послужило основанием обращения его бывшего партнера в суд. Истец посчитал такое использование ответчиком товарного знака незаконным, поскольку между ними не заключался ни договор об отчуждении исключительного права, ни лицензионный договор.

Однако суд первой инстанции отказал истцу в удовлетворении требований. Апелляционный суд оставил данное решение в силе (постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22 апреля 2019 г. № 15АП-5212/19). Суды обратили внимание на то, что:

• спорный товарный знак регистрировался в интересах партнеров в период их совместной деятельности;
• ответчиком предпринимались меры для обеспечения реального функционирования товарного знака в гражданском обороте, в частности он оплатил госпошлину за продление срока действия исключительного права на товарный знак;
• истец не подтвердил использование им самим спорного средства индивидуализации;
• истец безуспешно пытался инициировать возбуждение в отношении ответчика уголовного дела по аналогичному поводу – незаконное использование товарного знака.

Суды сочли, что действительной целью подачи иска являлось причинение вреда ответчику, а не защита нарушенного исключительного права. Усмотрев в действиях истца признаки злоупотребления правом (ст. 10 ГК РФ), суды отказали ему в защите исключительного права.

Не согласившись с выводами арбитражных судов, истец обратился с кассационной жалобой в СИП. Он отметил, что суды пришли к неверному выводу о правомерности использования спорного товарного знака ответчиком, а также незаконно отказали в защите товарного знака со ссылкой на его неиспользование истцом, поскольку факт неиспользования является обстоятельством, имеющим значение при досрочном прекращении правовой охраны товарного знака, что не является предметом данного спора.

Аналитическая система «Сутяжник» поможет узнать, какие обстоятельства являются решающими для судов в конкретном виде споров. Вы сможете понять, как нужно скорректировать исковое заявление или претензию, чтобы увеличить вероятность принятия решения в вашу пользу. Попробовать сейчас

СИП в свою очередь напомнил, ссылаясь на разъяснения Верховного Суда Российской Федерации, что при оценке действий сторон как добросовестных или недобросовестных, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, при котором учитываются права и законные интересы другой стороны и ей оказывается содействие, в том числе в получении необходимой информации (п. 1 Постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации«). По смыслу п. 1-2 ст. 10 ГК РФ, как отметил СИП со ссылкой на позицию Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации  о необходимости учета цели действий при их квалификации, для признания действий какого-либо лица злоупотреблением правом судом должно быть установлено, что умысел такого лица был направлен на заведомо недобросовестное осуществление прав, а единственной его целью являлось причинение вреда другому лицу (п. 17 Постановления Пленума ВАС РФ от 17 февраля 2011 г. № 11 «О некоторых вопросах применения Особенной части Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях«).

СИП подчеркнул, что установление злоупотребления правом является вопросом факта и должно осуществляться исходя из обстоятельств конкретного дела и представленных доказательств. Он согласился с выводами нижестоящих судов о наличии в действиях истца признаков злоупотребления правом, указав, что применение п. 1 ст. 10 ГК РФ не является вопреки мнению истца ограничением реализации субъективных прав, а служит средством защиты интересов добросовестного лица от недобросовестного поведения иных лиц. В итоге СИП оставил кассационную жалобу заявителя без удовлетворения, а решения нижестоящих арбитражных судов – без изменений (постановление СИП от 3 июля 2019 г. № С01-561/2019 по делу № А32-39138/2018).