GPeshkova / Depositphotos.com

В рамках целевой программы казенное учреждение заключило контракты на строительство и реконструкцию автодорог. При выполнении работ подрядчики использовали возведенные титульные временные здания и сооружения.

В результате проведенной выездной проверки специалистами Казначейства установлено, что учреждением не отражены в составе основных средств и на забалансовом счете 26 «Имущество, переданное в безвозмездное пользование» титульные временные здания и сооружения, фактически находящиеся в пользовании подрядчика, выполняющего работы по указанным государственным контрактам. По мнению проверяющих, данный факт привел к отражению недостоверных данных в бюджетной отчетности: в Сведениях о движении нефинансовых активов (ф. 0503168) , Балансе и Справке о наличии имущества и обязательств на забалансовых счетах (ф. 0503130).

За искажение отчетности главному бухгалтеру учреждения был выписан административный штраф по ст. 15.15.6 Нарушение требований к бюджетному (бухгалтерскому) учету, в том числе к составлению, представлению бюджетной, бухгалтерской (финансовой) отчетности  КоАП. Действия ревизоров главбух оспорила в суде.

Рассмотрев материалы дела, суд установил, что согласно заключенным контрактам работы по указанным контрактам считаются выполненными и принятыми с момента подписания Акта о приемке выполненных работ (ф. КС-2) и Справки о стоимости выполненных работ и затрат (ф. КС-3). После приемки выполненных работ в бухгалтерском учете их стоимость отражается / накапливается в течение всего срока строительства на счете 0 106 11 000 «Вложения в основные средства – недвижимое имущество». При этом условиями контрактов не предусмотрены условия приема-передачи, порядок пользования и возмещения средств в период эксплуатации построенных титульных временных зданий и сооружений. По окончании строительства данные временные сооружения предполагалось разобрать, а возвратные суммы от высвободившихся от разборки материалов оформить соответствующими первичными документами и истребовать с подрядчика. Таким образом, затраты по возведению временных сооружений включены в стоимость строящихся объектов – автомобильных дорог.

Следовательно, временные строения должны быть отражены не в составе основных средств на счете 0 101 00 000, а на счете 0 106 11 000 как часть затрат, формирующих стоимость строящихся объектов, что и было сделано главным бухгалтером в рассматриваемой ситуации. Правомерность действий главбуха подтверждается:

• отсутствием в контрактах определения вида временных зданий и сооружений, перечня первичных документов, подтверждающих возведение титульных временных зданий и сооружений, порядка их передачи в пользование подрядчику;
• отсутствием акта приема-передачи объектов нефинансовых активов, подтверждающего факт передачи титульного временного здания (сооружения), в то время как положения нормативных актов обязывают учреждение принимать к учету объекты основных средств только при наличии Акта о приеме-передаче объектов нефинансовых активов (ф. 0504101);
• отсутствием выделенных затрат по созданию титульных временных зданий и сооружений в Акте (ф. КС-2) и Справке (ф. КС-3).

Судьи пришли к выводу, что при таких обстоятельствах, без соответствующего первичного учетного документа главный бухгалтер была не вправе принимать временные строения к учету в составе основных средств, в противном случае были бы нарушены положения Закона о бухгалтерском учете. Соответственно, привлечение должностного лица к административной ответственности безосновательно (решение ВС Республики Крым от 22 июля 2019 г. по делу № 21-604/2019).

Кстати, аналогичный спор год назад рассматривали судьи Арбитражного суда Центрального округа. В своем постановлении от 15.11.2018 по делу № А62-11024/2017 суд также указал, что стоимость временных сооружений включается в смету строительства объекта, и до государственной регистрации прав на объект недвижимости затраты на его возведение должны учитываться как незавершенное строительство. Поэтому в соответствии с положениями СГС «Основные средства» и Инструкции № 157 затраты, связанные со строительством объекта, до его передачи заказчику не могут относиться к основным средствам и должны отражаться как вложения в нефинансовые активы.

AndreyPopov / Depositphotos.com

Позиция Конституционного суда Российской Федерации по данному вопросу отражена в постановлении КС РФ от 13 ноября 2019 г. № 34-П, посвященном проверке конституционности абз. 4 п. 9 Положения об особенностях порядка исчисления средней заработной платы, утв. постановлением Правительства РФ от 24 декабря 2007 г. № 922.

Суть дела состояла в том, что работник был уволен в декабре связи с ликвидацией организации. При увольнении ему выплатили выходное пособие, исчисленное путем деления заработка за 12 месяцев на количество отработанных им за этот период дней с целью определения среднего дневного заработка. Затем средний дневной заработок был умножен на количество рабочих дней в месячном периоде, следующем за датой увольнения (в январе), без включения в расчет выпавших на этот период выходных и нерабочих праздничных дней. Работник счел такой расчет неверным, так как итоговая сумма оказалась меньше фактически получаемого им среднего месячного заработка.

Предъявление иска к бывшему работодателю о взыскании разницы между средним месячным заработком и суммой выходного пособия, денежной компенсации за задержку выплат и компенсации морального вреда не принесло результата – суд отказал в удовлетворении исковых требований и признал расчет верным. Тогда работник решил инициировать проверку абз. 4 п. 9 Положения об особенностях порядка исчисления средней заработной платы на соответствие положениям Конституции Российской Федерации, направив соответствующую жалобу в КС РФ.

Доводы заявителя сводились к тому, что указанная норма позволяет уменьшать размер выходного пособия уволенному по инициативе работодателя работнику, получавшему должностной оклад. Это имеет место, когда расчет размера выходного пособия производится без учета среднего дневного заработка за нерабочие праздничные дни, приходящиеся на месячный период со дня увольнения.

В своем постановлении КС РФ сделал следующие выводы:

• каждому работнику, увольняемому в связи с ликвидацией организации либо сокращением численности или штата работников организации, наряду с оплатой труда (расчетом при увольнении) гарантируется получение выходного пособия в размере среднего месячного заработка;
• размер выходного пособия зависит от ранее полученных работником в качестве оплаты его труда денежных сумм и не может зависеть от каких бы то ни было обстоятельств, имевших место после увольнения работника;
• при определении размера выходного пособия на основании Положения об особенностях порядка исчисления средней заработной платы необходимо учитывать предписания ч. 1 ст. 178 ТК РФ (при этом способ подсчета среднего месячного заработка должен не только согласовываться с требованиями нормы закона, но и обеспечивать ее реализацию в строгом соответствии с целью установленной этой нормой выплаты, которая по своей правовой природе является одной из гарантий реализации конституционного права на труд);
• для всех случаев определения среднего заработка, кроме случаев применения суммированного учета рабочего времени, должен использоваться средний дневной заработок (это актуально как для определения размера подлежащей выплате работнику денежной суммы, исчисляемой для оплаты отпусков и выплаты компенсации за неиспользованный отпуск, так и для иных случаев, когда ТК РФ предусмотрен такой порядок исчисления денежной суммы, причитающейся работнику в качестве оплаты какого-либо периода);
• при исчислении зарплаты, являющейся оплатой отработанного периода, действуют специальные правила: наличие в календарном месяце нерабочих праздничных дней не является основанием для снижения зарплаты работникам, получающим оклад (ч. 4 ст. 112 ТК РФ), а работникам, для которых установлена система оплаты труда, не предполагающая установление оклада, за нерабочие праздничные дни, в которые они не привлекались к работе, выплачивается дополнительное вознаграждение (ч. 3 ст. 112 ТК РФ).

Суд акцентировал внимание на том, что всем работникам, увольняемым в связи с ликвидацией организации либо сокращением численности или штата ее работников, независимо от даты увольнения на равных условиях должна обеспечиваться предусмотренная ч. 1 ст. 178 ТК РФ государственная защита, целью которой является минимизация негативных последствий от потери работы, а также обеспечение реализации конституционного права на труд и права на защиту от безработицы. «При этом независимо от способа подсчета среднего месячного заработка выходное пособие не должно быть меньше заработной платы, которую работник получал за месяц в период трудовой деятельности», – подчеркнул он.

В итоге КС РФ не усмотрел несоответствия рассматриваемой нормы (абз. 4 п. 9 Положения об особенностях порядка исчисления средней заработной платы) Конституции РФ. Он признал, что по своему конституционно-правовому смыслу в системной связи с иными нормами Положения об особенностях порядка исчисления средней заработной платы, а также со ст. 139 и ч. 1 ст. 178 ТК РФ она не предполагает возможности определения размера выплачиваемого увольняемому в связи с ликвидацией организации либо сокращением численности или штата работников организации работнику выходного пособия в размере меньшем, чем его средний месячный заработок, определяемый по установленным правилам независимо от даты увольнения и наличия или отсутствия в первом месяце после увольнения нерабочих праздничных дней. «Выявленный конституционно-правовой смысл абз. 4 п. 9 Положения об особенностях порядка исчисления средней заработной платы является общеобязательным, что исключает любое иное его истолкование в правоприменительной практике», – резюмировал Суд.

Olivier26 / Depositphotos.com

Комбинат кондитерских изделий обратился в арбитражный суд с иском к хозяйственному обществу о взыскании компенсации за нарушение исключительного права на товарный знак. Комбинат счел свои права нарушенными, поскольку общество разместило на сайте торгового центра информацию с использованием спорного товарного знака о нахождении в комплексе отдела реализации продукции истца.

 Ответчик настаивал на том, что исключительное право истца не нарушено, поскольку спорный товарный знак был размещен на сайте в целях информирования потребителей о наличии в торговом центре точки реализации продукции истца его контрагентом. При этом сведения о самих товарах, маркированных спорным товарным знаком, на сайте не размещались. Отметим также, что после обращения комбината с претензией , общество удалило с сайта спорный товарный знак, но не выплатило компенсацию, за взысканием которой комбинат в итоге обратился в суд.

Арбитражный суд первой инстанции отказал в удовлетворении исковых требований комбината, указав, что спорный товарный знак использовался ответчиком в информационных целях, а не для индивидуализации своего товара или оказываемых им услуг, в связи с чем отсутствует факт нарушения исключительного права. Истец также не доказал вероятность смешения его изделий с продукцией иного производителя. Кроме того, суд пришел к выводу о том, что заявленные комбинатом требования не направлены на защиту или восстановление его прав. Такое решение оставил в силе апелляционный суд, подчеркнув, что само по себе упоминание товарного знака в информационных целях не является его использованием, поскольку ответчиком не размещалось информации, которая могла бы повлечь смешение товаров и услуг или ввести потребителей в заблуждение относительно производителя товара.

Однако истец не согласился с выводами судов и обратился с кассационной жалобой в СИП, полагая, что нотариальные протоколы осмотра сайта и соответствующие скриншоты страниц подтверждают незаконное использование ответчиком спорного товарного знака. Кроме того, согласно позиции истца, цель использования ответчиком товарного знака, учтенная судами первой и апелляционной инстанций, не входит в предмет доказывания по делу и установление данного обстоятельства не имеет правового значения для правильного разрешения спора.

Напомним, что никто не вправе использовать без разрешения правообладателя сходные с его товарным знаком обозначения в отношении товаров, для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, или однородных товаров, если в результате такого использования возникнет вероятность смешения (п. 3 ст. 1484 Гражданского кодекса).

СИП отклонил довод комбината о том, что цель использования ответчиком товарного знака не входит в предмет доказывания по делу, поскольку он основан на неправильном понимании норм материального права. Товарные знаки используются для целей индивидуализации товаров юрлиц или ИП (п. 1 ст. 1477 ГК РФ). В связи с этим употребление слов, в том числе имен нарицательных, зарегистрированных в качестве словесных товарных знаков, не является использованием товарного знака, если оно осуществляется в общеупотребительном значении, не для целей индивидуализации конкретного товара, работы или услуги, например, в письменных публикациях или устной речи (п. 157 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 апреля 2019 г. № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации«).

СИП признал верными выводы нижестоящих судов о том, что ответчик использовал спорный товарный знак в описательных и информационных целях, а не в связи с осуществлением им коммерческой деятельности. В итоге СИП оставил соответствующие судебные акты в силе, а кассационную жалобу без удовлетворения (Постановление СИП от 30 сентября 2019 г. № С01-852/2019 по делу № А40-266746/2018).